18 февраля белорусская группа «Ляпис Трубецкой» начала свой первый всеукраинский тур концертом в Киеве. Поводом стал новый альбом «Веселые картинки», официальный релиз которого состоится в марте.

Каждая пресс-конференция лидера «Ляписов» Сергея Михалка — это неудержимый поток метафор, многокаскадных оборотов и тонкой иронии. Слушать его — одно удовольствие.

Перед выступлением в столичном клубе «Бинго», Сергей Михалок рассказал о настроении новой пластинки, изменении в музыкальном направлении группы, своей любимой музыке, увлечениях молодости, здоровом образе жизни и о новом себе.

Далее — его прямая речь.

О трех предыдущих альбомах

Предыдущие три альбома были топорными, в них не было места изяществу, в них было очень мало полутонов, мало так называемых экивоков и мало вопросов, сомнений.

Было много идей, убеждений, широких жестов, акцентов. Это была агитбригада, жанр тоталитарного искусства. Хотя здесь попахивает панковской самодеятельностью, потому что вещи, о которых говорят агитбригады, — они обычно «надсвященные». Война и мир, революция, справедливость, равенство, братство, многие левацкие, анархические лозунги, возведенные в культ вот этой агитбригадой — все это имело место в нашем музыкальном спектакле.

Мы очень четко, ярко и, как мне кажется, гротескно, добивались того, чтобы ничто не мешало ясности выражения наших музыкальных и поэтических идей. Мы добивались того, чтобы в аранжировках все было предельно лаконично, мощно, плотно сыграно. Это делалось и на репетициях, и при записи альбомов. Минимум выразительных средств, все старались делать с помощью гитар и духовой секции.

«Ляпис Трубецкой» играет ска-панк — это стереотип

Группа «Ляпис Трубецкой» никогда не была группой субкультурной, группой какого-то определенного стиля. Мы не группа The Mighty Mighty Bosstones или Voodoo Glow Skulls. Мы никогда не хотели быть группой, играющей ска-панк. Мы всегда играли кроссовер, фьюжн. То, что мы играем громкий рок с духовой секцией — это не значит, что мы играем именно ска-панк.

В этом плане мы чем-то похожи на группу Madness, которая, почему-то, — может быть потому, что они играли во времена The Specials и других, — играет музыку, основанную на битах, на диско. То же самое и у нас: очень много отголосков различных музыкальных тенденций в нашей музыкальной палитре.

То, что мы играем ска-панк, — это стереотип.  Мы делаем музыку, которая замешивается на различных направлениях, связанных с нашей юностью, когда мы все слушали протопанк, MC5, The Clash, Игги Попа, ска первой волны. Но также мы слушали много популярных групп восьмидесятых годов, и не только панк-рок — это и The Smiths, и The Cure. Все, что мы слушаем, имеет место в нашей музыке.

Мы, все-таки, живем в эпоху пост-пост-модернизма. И как бы мы не пытались отделиться от всего мира, я имею в виду Советский Союз, все равно все музыкальные тенценции вменяемого, осознанного и внимательного меломана попадают в наше музыкальное повествование.

О новом альбоме «Веселые картинки»

Это альбом звуков, музыкальных декораций, здесь очень много поэтического психологизма. Альбом посвящен, прежде всего, эмоциям и сути происходящих процессов и вещей.

Этот альбом менее рациональный. Вот те поступки были осознанными, рациональными. А те песни — «Буревесник», «Капитал», «Манифест» — были очень гротескными, эпохальными, с очень выраженным пафосом эпатажa. Это классический неофутуризм, когда все жесты широкие, олимпийские, как из фильмов Рифеншталь или фильмов советской эпохи. То есть марши, огромные парады — это был «Агитпоп».

А сейчас нам захотелось поговорить о снах, эмоциях, сути. Не зря альбом называется «Веселые картинки». Разговор идет о том, что мы воспринимаем мир своими органами чувств очень поверхтностно. Все эти данные поступают к нам сырыми, мы не успеваем их обрабатывать, поэтому мир на самом деле не такой, каким мы его видим.

Человеку некогда посмотреть на суть происходящих тенденций, он доверяется общественным, общественно-политическим, теологическим, религиозным лекалам и попадает в западню, в какой-то социумный лабиринт и действует как мышь, которая бежит по заданому графику к кусочку сыра.

И вот мы объясняем, что такое чувственность, что такое интуиция, что такое макрокосмос и микрокосмос, и что такое вообще изотерика, что такое метафизика. При этом мы говорим в рамках предлагаемого поп-пространства. Говорим очень просто, наивно, поверхностно  и, если хотите, панорамно.

Это не какой-то философский трактат, ученый или учебный манускрипт. Это все легко и по-детски. Современная метафизика глазами маленького мальчика. Альбом «Веселые картинки»  — вот об этом.

Насколько мы можем растворить или убрать вот эти «веселые картинки», эти силуэты, какие-то образы, общественные установки. Насколько мы можем нырнуть в суть.

Моим учителям — а своими учителями я считаю Лао Дзи, Платонова, Гете, Майка Паттона, Питера Гэбриэла, у меня своя школа, у каждого человека своя — была интересна суть, мотивация.

Поэтому мы сделали альбом вопросов, неясных и размытых форм, но очень ясного и точного содержания.

В альбом войдет 12 песен, а записано было 18. Запись проходила на студии «212» вместе с Виталием Телезиным и Владом Яруном — прекрасными людьми, с которыми мы давно работаем.

Изначально было написано 25 треков, но когда я их прослушал, то понял, что в принципе такая большая работа не может удивить — ни нас, ни слушателей. Мы по-прежнему записывали рок-н-рольные, бронебойные вещи: много драйва, гитар, духовой секции. В определенный момент мне это не понравилось, и я определенно завис.

Со мной часто происходят какие-то мистические переосмысления, связанные с сорокаградусной жарой, с дымом и туманом в Москве. Дым снаружи даровал мне ясность внутри. Я понял, что здесь не обойтись без музыкальной, международной мануфактуры. И я предложил Виталию Телезину вложить свою фантазию и творчество  в музыкальную и звуковую палитру нашего нового произведения.

Я убрал все треки, которые так или иначе попадают под описание «ска-панк», убрал песни яростные, песни остро-социальные, песни, которые, прежде всего, разъединяют, вносят раскол в общество. Оставил благостные композиции, в которых много вещей наоборот объединяющих нас.

Виталий Телезин начал работу с того, что предложил мне несколько музыкальных концепций. Песни начали обростать музыкальным декором. Много разных людей, с которыми я раньше не был знаком, приходили и играли на терменвоксе, клавесине, ситаре. Они записывались вместе с нами, плели этот музыкальный узор.

Для меня это новая работа, потому что в последнее время я очень смеялся над рок-группами, которые используют скрипки или флейты. Единственной группой со скрипкой, которую я слушал, была команда Dropkick Murphys. Кто их слушал, тот знает, что у них очень мало сентиментальности и чувтсвенности. Это крепкие, бронебойные пацаны.

Запись этого альбома стала для меня своеобразным экспериментом. Каков будет результат — я не знал. Я говорю о себе, потому что ребята были в Минске, а я приезжал, мы что-то в студии ваяли, наигрывали, очень много партий не попало в альбом.

Этот альбом, еще раз говорю, очень интуитивный и мануфактурный. Очень много людей, объединенных общим мировоззренческим биополем, трудились над ним. Люди разных конфесиональных и религиозных взглядов, разных возрастов.

Как минимум, получилось удивить самого себя.

О лирике и чувствах

Мне кажется, как раз романтизма и не хватало на наших концертах. Исключение составляли песни «Зорачкi» и «Огоньки». Они тоже такие нежные и чувственные. Раньше было много маршев, атакующих действий, а иногда нужно и спокойно подышать в углу.

Я — как «ежик в тумане»,  я не знаю, что принесет нам этот путь. Насколько я понял по реакции людей, которые слушали этот альбом, он — более масштабный. А что будет дальше — я не знаю.

Мне кажется, что у этого альбома будет большая аудитория, чем у предыдущих. Например, альбом «Культпросвет» слушало больше людей, интересующихся анархо-панк-культурой, противодействуем, противостоянием. Поэтому в последнее время на наших концертах много крепких спортивных ребят, толкающихся в прекрасном пого. А что будет дальше — я не знаю.

Я не страдаю, чего мне страдать? Я радуюсь, мне весело. В этом альбоме мне пришлось много вспоминать. Потому что вещи, о которых я пою, связаны с юношескими переживаниями. Мне пришлось попытаться вернуться лет на 20 назад.

Я даже стал перечитывать некоторую литературу, которая мне была интересна в том возрасте. Я, например, давно брал книгу Бунина, а сейчас вот «Темные аллеи» перечитал. Заново прочел «Розу Мира» Даниила Андреева, которая в институте была одной из самых любимых книг.

Я вообще всем рекомендую перечитывать юношескую патетику. Сейчас эта литература с приобретенным жизненным опытом раскрывается совершенно по-другому.

Бродский, Артюр Рембо — в юности мне это нравилось. Ну и всю жизнь я любил фантастику, и все, что связанно с понятием альтернативной фантастики: киберпанк, стимпанк. Когда я это читаю, то вспоминаю юношеские и утопические идеи.

Главным во время работы над альбомом для меня было вспомнить, каким я был.

В этом альбоме много любви, много романтики.

Понятно, что есть доля артистического лукавства. В любом случае, мы сохраняем нить повествования. Мы по-прежнему группа «Ляпис Трубецкой», мы все так же играем громкую, сатирическую музыку, которая ближе к клоунаде, нежели к серьезному, драматическому искусству.

В альбоме много выразительных средств. Но все равно это мы, а также мои мысли,  мои мелодии.

О последнем сингле «Я верю»

Песня, которая сейчас, наверное, самая популярная, очень нетипичная для группы «Ляпис Трубецкой» последних лет. Очень все открыто, интимно и камерно.

Раньше я никогда не решался на такое интимное повествование. Это не просто какое-то интервью, о жонах, любовницах, это не интимный «Дневник красной туфельки». Здесь вещи, о которых люди вообще в последнее время стараются не говорить. Ведь сегодня у нас есть либо предмет циничного хихиканья: «Ты в кого веришь, в Сатану? Ха-ха-ха!», либо говорят очень моралистично и назидательно, даже слушать неохота.

Все в этой песне открыто, в ней очень много меня. Меня маленького, меня юношеского. Может быть, это немного нескромно, но в предыдущих альбомах было много масок, бурлеска, вещей, связанных с группой «Ляпис Трубецкой» в общем, какие-то объединительные идеи. А здесь есть вещи, которые я никогда ни с кем не обсуждал, прежде чем написать песню.

Об отношении к группе в родной Беларуси

Несмотря на то, что сейчас мы остаемся самой востребованной, самой высокооплачиваемой, самой популярной мейнстримовой группой, мы по-прежнему остаемся лидерами андеграунда.

Сейчас мы существуем в двух параллельных реальностях. То есть, для многих обывателей, людей системных, мы по-прежнему ретро-уважаемый коллектив, исполняющий песни «Метелица» и «Ау», и они относятся к нам с должным уважением, сопереживанием к нашим прошлым регалиям. И есть совершенно молодая, новая аудитория, либо люди, которые раньше нас не переваривали. Для них эффект птицы Феникс, наше перерождение, был воспринят на ура, с должным интересом.

Мы играем концерты, сейчас начали белорусский тур, все вроде хорошо, прошло четыре концерта, никаких отмен, связанных с властями.

У нас есть своя определенная четкая позиция, но при этом мы по-прежнему не принадлежим ни к какой из известных религиозно-политических конфессий. Мы не получаем грандов из-за границы, мы живем сами по себе и являем собой достаточно неординарную панковско-мейнстримовую концепцию. С одной стороны, мы не подписывали никаких контрактов, ни с какими холдингами, у нас нет никакого государственно-культурного статуса.

Мы не заслуженные, но весьма народные артисты Белоруссии. 

О новой концертной программе

Концерт состоит из 25-30 песен. Но не все новые песни мы будем играть живьем. Может быть семь, может быть восемь. Некоторые песни будут звучать исключительно на альбоме, потому что на концерте мы не будем использовать никаких выразительных средств, кроме гитар, духовых, вокала и акробатических па.

Мы не будем специально приглашать каких-то других музыкантов. Будем делать кавер-версии на свои же песни, пытаться переосмыслить какие-то аранжировки. Что-то будет звучать жестче, тяжелее.

О музыкальных предпочтениях

Я очень люблю группы The Hives, Queens of the Stone Age. Майк Паттон — вообще мой любимый артист. Mr. Bungle, Faith No More, даже Tomahawk — я все это очень люблю.

Также я люблю олдскульный хардкор.

Я слушаю много современной электронной музыки, от популярных певиц Robyn и La Roux до всяких молодежных групп типа Klaxons.

Мне очень нравится команда The Strokes и сольное творчество Брэндона Флауэрса (прим. ред: тут мы позволили себе поправить Михалка, напомнив, что вокалиста The Strokes зовут Джулиан Касабланкас). Что ж это я? Перепутал с группой The Killers, у вокалиста которой тоже альбом очень красивый.

Очень люблю The Dead Weather, The Raconteurs и Джека Уайта в различных его проявлениях.

Так что я слушаю много разной музыки. И это не все The Ramones и Catch 22.

Я по-прежнему считаю, что все мы пронизаны музыкой городов и сел. Шансон в меня влетает, и с военкой я не хотел знакомиться, но я с ней знаком. Она, наверное, меня не знает, а я ее знаю. И Стаса Михайлова я хорошо знаю. Я со всеми ними знаком, они рядом со мной, шагают со мной по планете, вместе с ними я еду на тренировку, с ними я катаюсь на велосипеде, сижу в такси. Это тоже на меня сильно влияет.

Про дуэты и совместные проекты

Я участвовал в некоторых дуэтах: и с Ваней Нойзом (Nozie MC), и с Сидом из «Тараканов»,  и с «Элизиумом» я пел. Но выступал я только два раза. Я не универсальный артист. Хоть по образованию я режиссер и много выступал в актерском амплуа, сейчас я себе не нахожу места в других коллективах.

Мне нравится осознанное и четкое собственное построение любых мизансцен.

О своей роли на сцене во время концертов группы «Ляпис Трубецкой»

В группе «Ляпис Трубецкой» на сцене я могу находиться с завязанными глазами. При этом буду прыгать, делать невообразимые пируэты и знать, что никого не собью и не задену. Все-таки эта музыкально-драматическая конструкция сейчас идеальна для любых моих воплощений. Воплощений как клоуна, как скомохора, как безумца, как пророка, как маленького мальчика. Я могу полностью доверяться своей интуиции. Когда я выхожу на сцену, я зачастую сам не осознаю, что я делаю. У меня нету четких продуманных планов, но это все хорошо подготовленные импровизации. Иногда меня заносит, конечно.

О том, что нравится и не нравится в себе

Я не хочу говорить о том, что я не люблю. Зачем?  А что люблю? Я вообще прекрасен в своих проявлениях. Я очень сексуальный, тысячи дам могут это подтвердить… в письменном виде, надеюсь. Я спортивный, но больше всего я люблю то, что сумел сохранить в себе ощущение весны, юности.

Я маленький мальчик, мне нравится быть в шортах. В этой одежде я себя чувствую комфортно. При этом я сильный, крепкий, занимаюсь спортом, умею драться, но при этом я очень добрый.

Но могу сказать о своих недостатках. Я нечетко выражаю свои мысли, но в романе одного из моих любимых писателей, хотя я его и не люблю читать, Джеймс Джойс «Улисс»… Вот я сейчас отвечаю на вопрос, а сам думаю, почему этот микрофон красный, а этот черный, держать мне руку сейчас, когда я отвечаю на вопрос, что это значит по физиогномике, заметил ли кто-нибудь, что я лукавлю. Очень много различных вещей, но я этого стараюсь не замечать. Поэтому я рассеянный человек.

А на сцене этот невнятный конферанс я заменяю стихотворными формами. Потому что в стихах я могу очень четко и точно выразить свои мысли. И в песнях тоже. В песнях я стараюсь достаточно ясно донести суть моих идей и фантазий, а в жизни я рассеянный. Меня с одного на другое… Вот видите — сейчас уже началось (Сергей Михалок виновато улыбнулся — прим.ред.).

О спорте

Я не уверен, что спорт — это здоровый образ жизни. Для некоторых героин — это здоровый способ жизни. Вот Алистер Кроули (автор множества оккультных произведений, основатель учения телемы — прим. ред.) был альпинистом, прожил до 82 лет, но злоупотреблял героином.

Я не знаю, что такое правильный и здоровый образ жизни. Потому что нет общественной формулы. Все это сугубо индивидуально. Для нас всех является большим счастьем и радостью, что Уильям Берроуз написал «Джанки» и «Гомосек», но он бы их не написал, если бы он вел правильный, с точки зрения общественной морали социума, образ жизни.

Ведь что такое для художника «здоровый образ жизни»?  А Модильяни, Чарльз Буковски, Высоцкий, Олди, Летов…  Что такое «здоровый образ жизни»?…

Если бы я десять лет не вел супер-нездоровый образ жизни, связанный с постоянным противодействием, криминалом, алкоголем, наркотиками, то мне не о чем было бы писать. А если б я не завязал, то я бы просто не смог все это написать.

Сейчас мне нравится жить вот так. Но у меня есть срывы, просто я о них не рассказываю. Сейчас я бы не смог физически выдержать концерт, если бы не занимался спортом.

Общение со спортсменами в свое время вернуло мне характерные мужские качества — уверенность в себе, силу. Спорт помогает мне и в творчестве.

Сейчас я веду такой образ жизни. Как поют мои друзья из группы «Н.О.М» — «Я еще поскочу козлом». Наверняка вы еще не раз увидите меня пьяным.

О публике

У меня нет маркетингового отдела в голове. Еще раз говорю — я не рациональный человек. Все, что я делаю, я делаю осознанно, но я живу здесь и сейчас, нахожусь в поисках самого себя. Вот что меня волнует. Кстати, многое на эту тему я подчеркнул из книги Григория Сковороды, которую мне недавно подарили.

Но я не занимаюсь просчитыванием, кто будет слушать мои песни. Я не могу однозначно сказать, кто ходит на мои концерты. Вот мне говорят, что мы играем для жующих. Но  я тут же интересуюсь у оппонента, почему он уверен, что на его концерте нет потенциального серийного маньяка-убийцы или насильника? Уверен, что на его концерты ходят только странствующие монахи и просветленные молодые дамочки.

Моя задача — сделать всех лучше.

«А тебе не надоело играть для бандитов?», — спрашивают у меня. Так они должны слышать о чем я пою. Они должны почувствовать какие-то сатирические нотки.

«Ты понимаешь, что ты кого-то обсыраешь в песнях, а они на твои концерты ходят. Вот эти буржуи, белые воротники», — тоже спрашивают. А я говорю, что это и прекрасно. Надо же больных лечить, а не здоровых.

Меня интересуют и радуют все. Люди совершенно разные и самое главное, что люди не такие, какими нам кажутся. То, что они говорят — это всего лишь легкая декларация. Мы не знаем, что внутри человека, который приходит и говорит: «Я такой-то».

Мы не знаем насколько он соотвествует в жизни высказываемым вещам и декларируемым убеждениям. Насколько левый радикал не фашист внутри. Мы ничего этого не знаем. Потому что докопаться до сути не могут даже суперпсихиатры, и люди под гипнозом не могут увидеть сны другого человека.

О коммерческом потенциале нового альбома

Надеюсь, что альбом принесет коммерческий успех. Масскульт уже стал жить без содержания.  Но есть масскульт в виде Дэвида Линча, Питэра Гэбриэла, Джармуша, Терри Гиллиама — людей с андеграундными, альтернативными идеями, но которые говорят с миллионами людей.

У нас же все, что связано с масскультом, носит пренебрежительный и вульгарный оттенок. Мне кажется, что наша группа может сочетать в себе андеграундные корни с мейнстримовым состоянием. То есть, мы делаем альбомы, которые очень хорошо и качественно звучат. И в это мы вкладываем не только душу, сердце, талант и фантазию, но еще и деньги.

Также мы стараемся снимать видео, которые готовы выходить за рамки любой субкультуры. Это моя четкая и точная позиция — пока светлые, анархические, теологические, дружелюбные, объединяющие идеи становятся исключительно сегментом субкультуры, и люди по двадцатому разу их пережевывают, лучше жить не станет.

Я надеюсь, что этот альбом для нас станет новым витком для популяризации нашего творчества. Наконец-то мы вернем себе стадионы, которые мы одолжили на время шансонно-криминальным авторитетам, певцам и певицам, «фабрикам». Потому что, вы же понимаете, что человеку такого масштаба, как я, самое место петь в районе ворот на 50-тысячном стадионе.

Спасибо! Встретимся в следующий раз, на стадионе!

Алексей Подчашинский